Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Миклухо-Маклай

Пацанская обитель

Так много добрых моих знакомых были восхищены последним романом Захара Прилепина "Обитель", что я чуть не умер от любопытства, пока сам не прочел его.
Пожалуй, Прилепин нашел неожиданный ракурс во взгляде на ОСЛОН - предтечу советского ГУЛага: до него лагерную систему мы видели глазами интеллигента (Лихачев, Ширяев, Гинзбург, даже Шаламов и Демидов), Солженицын попытался дать ее через восприятие русским мужичком-крестьянином ("Один день... "), Прилепин же отправил на Соловки своего любимого героя - пацана. Не политического - отцеубийцу, одного из типов того "массового человека", виктимного и деклассированного, о котором писала Ханна Арендт. Главный героя романа Артем Горяинов не имеет определенной профессии и не принадлежит ни к какому сословию; его реакции спонтанны, а привязанности - ситуативны: он легко сходится с людьми - но не способен на длительные отношения и на подлинное доверие, нуждаясь не в дружбе, а в покровительстве: на побег он тоже не не способен - ему нужно, чтобы его увезли с острова. Среди людей он выделяет таких же пацанов, как и сам - в таких он может даже влюбиться и простить им многие подлости (как, к примеру, прощает приблатненному стихотворцу Афанасьеву). Но с подозрением, а нередко потом и с нескрываемым презрением относится к людям "идейным", имеющим жизненную программу и устойчивую систему ценностей, будь то типично леонид-леоновский персонаж - скрытый белогвардеец Василий Петрович, учёный малый Осип Троянский или "владычка" Иоанн. Каждый из них ошибается в Артеме, отмечая для себя его молодой витализм и веря, что сможет заполнить своими письменами tabula rasa его души - за что впоследствии расплачивается. Артему этого не нужно: его жизненные приоритеты - пожрать и поиметь "сисястую девку": обонятельно-пищеварительному аспекту его духовной жизни автор уделяет приоритетное внимание, как и аспекту половому (причем любовница Артема не может иметь детей, а до нее он находит утешение в онанизме). То равнодушие к собственной и к чужой жизни, боли и унижению, которое автор приписывает своему герою в конце романа, объяснимое надломленностью молодого человека, в действительности присуще ему изначально.
Вот чьими глазами Прилепин попытался взглянуть на Соловецкий лагерь и на его крестного отца - Эйхманса (в романе - Эйхманиса)! Взгляд - есть, и он почти влюбленный: в Эйхманисе Артем сразу распознал свое: "было в нем что-то молодое, почти пацанское" - и сразу принял и эйхманисовское объяснение Соловков как мастерской по выделке нового человека, и его право повелевать и дурить. Однако ракурс оказался хотя и интересным, но, мягко говоря, недостаточным: пацан не тот человек, кто в состоянии понять и объяснить другого, хотя и может "прочувствовать". Вот и Артем не склонен к анализу или мукам нравственного выбора, во всем доверяя тому, что его автор называет "врожденным чувством". И ни вынесенные в Приложение записки общей любовницы Эйхманиса и Артема - Галины, ни прямая речь автора в Послесловии, ни даже скупой слог биографии начальника лагеря в Эпилоге (Прилепин словно бы никак не мог завершить свой роман, затянув его финал на полсотни страниц) не придали образу создателя ОСЛОНа нужной объемности и полноты. Как и не объяснили толком, чем монашеский девиз Соловков "В труде спасаемся", подхваченный и перетолкованный Эйхманисом, отличается от "Arbeit macht frei" Освенцима.
Роман "Обитель" получился романом авантюрно-приключенческим, с героем-трикстером в центре, просто похождения Артема и его волшебных помощников разворачиваются в соловецких интерьерах, а не в плену у сарацинов или морских пиратов. Роман чем-то похож на своего главного героя: те, для кого лагерная тема до сих пор не отболела, встретят с надеждой произведение писателя из несидевшего поколения; впрочем, лагерные ужасы, подробно выписанные в романе, скорее антураж книги, чем материал для анализа, образуя противоположный полюс нехитрым телесным радостям, тоже выпадавшим на долю его героям. Видно, что Прилепин внимательно читал воспоминания и свидетельства прошедших Соловки (а одного из них - автора замечательной книги "Неугасимая лампада" Бориса Ширяева даже не без снисхождения помянул - как стихотворца-эпигона). Любители почвенного реализма узнают в повествователе своего по ряду характерных высказываний от первого лица вроде "эпоха разоблачений и покаянного юродства" - о 90-х годах ХХ века, а также и по россыпи словечек, словно бы позаимствованных из солженицынского словаря языкового расширения: "взгальный" , "ядреный тулуп" , "ужасный разор" , "докучливый голод" , "тихое бережение" , "спотыкливый разговор" , "любитель придумчиво забавляться", "непапошный какой", "день был стылый" , "ражие парни" , "волглая ткань" , "полны грязью всклень" и даже так: "шел неоглядой, живу неоглядой, задорный, ветряный. Надолила судьба - живу теперь в непощаде". Да только хватило автору запаса этих слов (или куражу вставлять их в роман) лишь на первые сто страниц почти 800-страничного тома книги, и в дальнейшем они пропадают напрочь!
В общем, не найти в тексте убедительной и свежей апологии лагерной системы, как не найти и ее категорического осуждения.
В отличие от своего кумира Леонида Леонова, не силен Прилепин выстраивать яркие полемические диалоги: герои в романе обычно не спорят, а читают лекции или проповеди, к счастью недлинные. Не много в романе и глубоких и свежих мыслей: не считать же таковыми ремизовское "человек человеку - бревно", в устах одного из персонажей превратившееся в "человек человеку - балан", или мысль, что каждый человек носит на дне души немного ада! Словно иллюстрируя эту нехитрую мысль, любой персонаж романа рано или поздно поворачивается читателю своей неприглядной стороной, как и наоборот, всякий злодей в ней имеет шанс проявить немного человечности - со времен ЛН Толстого мысль, казавшаяся свежей лишь в контексте литературы социалистического реализма. А главное, то, что человек по природе своей порочен, отчасти оправдывает его помещение на Соловки - не за вмененные, так за истинные грехи отчего же не пострадать?
Роман Прилепина не просто дает лагерь через призму пацанского взгляда - он подготавливает мысль, что в нашей пацанской стране лагерь неизбежен, более того - был всегда и, по-видимому никуда не денется, какая бы власть на дворе не стояла. Ну нет веры в человека у писателя, завершающего свой роман сомнительной максимой, пожалуй - тоже вполне пацанской: "Человек темен и страшен, но мир человечен и тепл".
Миклухо-Маклай

Леонид Юзефович на Самотёке 26 февраля 2013 года (отчет)

26 февраля в Литературном салоне МГПУ «На Самотёке» состоялся вечер писателя, историка и сценариста Леонида Юзефовича


Collapse )

12 марта на Самотёке – Андрей Волос
26 марта – поэты-учителя
Миклухо-Маклай

Бедный, слезай с печки, или Без пощады

Историю сталинского поворота в государственной политике и идеологии от интернационал-большевизма к национал-большевизму нередко начинают с 1930 года, с исторического Постановления Секретариата ЦК ВКП(б) от 6.12.1930 О фельетонах Демьяна Бедного «Слезай с печки», «Без пощады», обернувшееся многолетней полуопалой для поэта.
Думается, в этих произведениях Сталину могло не понравиться не только то, что, что Бедный, как писал вождь народов автору поэм, позволил себе"возглашать на весь мир, что Россия в прошлом представляла сосуд мерзости и запустения… что «лень» и стремление «сидеть на печке» является чуть ли не национальной чертой русских вообще, а значит и русских рабочих, которые, проделав Октябрьскую революцию, конечно, не перестали быть русскими"
Сталина могло передернуть от следующих строчек поэмы "Слезай с печки", в сокращении опубликованной, напомню, 7.09.1930 на страницах "Правды":Collapse )
Миклухо-Маклай

Грызть гранит науки с 1 сентября

Если верить "Энциклопедическому словарю крылатых слов и выражений" Вадима Серова, выражение "Грызть гранит науки" впервые использовал Лев Давидович Троцкий.
На V Всероссийском съезде (11 октября 1922 г.) Российского коммунистического союза молодежи (РКСМ) он обратился к юношеству со словами: «Наука не простая вещь, и общественная наука в том числе, — это гранит, и его надо грызть молодыми зубами». А также: «Учитесь, грызите молодыми зубами гранит науки, закаляйтесь и готовьтесь на смену!»

Так-то: мы не стесняемся цитировать Ильича с его "Учиться, учиться, учиться" (не зная, что в действительности это высказывание вождя революции мы воспроизводим в редакции отца народов - см. у того же В.Серова). А вот на Троцкого не ссылаемся: видимо, такова инерция табу на это имя, действующего с конца 1920-х годов.
Миклухо-Маклай

Те еще ягодки

Вчера приснился странный, неформатный сон: Сталин, соревнуясь в кровожадности с ленинским "красным террором", выбрал принцип "это цветочки, ягодки потом будут", для чего на должность наркома внутренних дел стал сажать персонажей исключительно с ягодными фамилиями. Сперва это был Генрих Ягода,, потом его сменил Николай Ежов (от ежевики), а затем на должность взошел Лаврентий Берия, (от англ. berry - ягода).
Проснулся я несколько не в себе от увиденного (?) во сне, но вскоре вспомнил, что с фамилиями у руководителей нашего государства вечно какие-то странные штуки происходят. Так, лингвист, цыгановед и арготист, и вообще большая умница shapoval как-то доказывал, что фамилия Ельцин происходит не от города Ельца, не от владимирского слова "ельца" - 'ель' или смоленского - 'борона', а от расхожей на Урале формы имени Ленка - Елька (Ельцин - Елькин сын). Из чего мы с ним сделали вывод, что история советского государства началась с фамилии Ленин - и закончилась почти той же фамилией!
Миклухо-Маклай

Трагический tenor эпохи

Тебе улыбнется презрительно Блок —
Трагический тенор эпохи.

Эти хрестоматийные строки второго из «Трех стихотворений» (1960) – лирического триптиха Анны Ахматовой. Уважаемый m_bezrodnyj напомнил источник такого странного определения поэта: на одном из поэтических вечеров осенью 1913 года Ахматова отказалась выходить читать после Блока и заслужила его ироническую реплику: «Анна Андреевна, мы не тенора». Известно несколько попыток интерпретаций данной метафоры (в основном обыгрывающих представление о том, что тенор – кумир публики; впрочем, И.Бродский в одном из своих разговоров с С.Волковым заметил, что в «баховских «Страстях по Матфею» Евангелист – это тенор»).
Однако мне нигде не попадалось объяснение данной строчки через английское слово the tenor, среди прочих значений которого, напомню: 1) направление, течение; движение, развитие (tenor of the life — течение жизни); 2) содержание, смысл (речи, статьи и т. п.)
Английский язык Ахматова знала , хотя это знание и было словарным, книжным. Таким образом, Блок у Ахматовой – не только голос и кумир эпохи, но и ее содержание, смысл, ее реализация, достижение.
Миклухо-Маклай

Клик о помощи

Френды-филологи, а также сочувствующие, помогите!
Оформляем зал ко Дню филологического факультета, нужны лозунги в советской стилистике, обращенные к представителям различных филологических дисциплин. Образцы:

Дериватолог! Зри в корень!

Историки языка! Все на борьбу с падением редуцированных!

Стиховед! Ямб - твоя мать!


А еще? Словом, помогите словом!
Миклухо-Маклай

Кто придумал смайлик? :-)

Существует две альтернативные версии изобретения смайлика: одни пальму первенства отдают Владимиру Набокову, в 1969 году заметившему, что что стóит создать специальный знак для графического отображения эмоций, другие – Скотту Фалману, в 1982 предложившему в переписке использовать значки :-) и :-( для передачи настроения.
Подробнее обо всем этом рассказывает Википедия
Однако у нас есть все основания подозревать, что именно Россия является если не родиной слонов или даже картошки , то уж смайликов точно.
Collapse )
Миклухо-Маклай

Глас вопиющего

* * *
Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить:
У ней особенная стать -
В Россию можно только верить.
28 ноября 1866

Вам никогда не приходило в голову, какое безнадежное, беспросветное отчаяние звучит в этих хрестоматийных, на всех патриотических знаменах начерченных словах?