?

Log in

No account? Create an account
Павловец Михаил
miklukho_maklay
.............. ................ ..............................
  Viewing 0 - 10  

Так много добрых моих знакомых были восхищены последним романом Захара Прилепина "Обитель", что я чуть не умер от любопытства, пока сам не прочел его.
Пожалуй, Прилепин нашел неожиданный ракурс во взгляде на ОСЛОН - предтечу советского ГУЛага: до него лагерную систему мы видели глазами интеллигента (Лихачев, Ширяев, Гинзбург, даже Шаламов и Демидов), Солженицын попытался дать ее через восприятие русским мужичком-крестьянином ("Один день... "), Прилепин же отправил на Соловки своего любимого героя - пацана. Не политического - отцеубийцу, одного из типов того "массового человека", виктимного и деклассированного, о котором писала Ханна Арендт. Главный героя романа Артем Горяинов не имеет определенной профессии и не принадлежит ни к какому сословию; его реакции спонтанны, а привязанности - ситуативны: он легко сходится с людьми - но не способен на длительные отношения и на подлинное доверие, нуждаясь не в дружбе, а в покровительстве: на побег он тоже не не способен - ему нужно, чтобы его увезли с острова. Среди людей он выделяет таких же пацанов, как и сам - в таких он может даже влюбиться и простить им многие подлости (как, к примеру, прощает приблатненному стихотворцу Афанасьеву). Но с подозрением, а нередко потом и с нескрываемым презрением относится к людям "идейным", имеющим жизненную программу и устойчивую систему ценностей, будь то типично леонид-леоновский персонаж - скрытый белогвардеец Василий Петрович, учёный малый Осип Троянский или "владычка" Иоанн. Каждый из них ошибается в Артеме, отмечая для себя его молодой витализм и веря, что сможет заполнить своими письменами tabula rasa его души - за что впоследствии расплачивается. Артему этого не нужно: его жизненные приоритеты - пожрать и поиметь "сисястую девку": обонятельно-пищеварительному аспекту его духовной жизни автор уделяет приоритетное внимание, как и аспекту половому (причем любовница Артема не может иметь детей, а до нее он находит утешение в онанизме). То равнодушие к собственной и к чужой жизни, боли и унижению, которое автор приписывает своему герою в конце романа, объяснимое надломленностью молодого человека, в действительности присуще ему изначально.
Вот чьими глазами Прилепин попытался взглянуть на Соловецкий лагерь и на его крестного отца - Эйхманса (в романе - Эйхманиса)! Взгляд - есть, и он почти влюбленный: в Эйхманисе Артем сразу распознал свое: "было в нем что-то молодое, почти пацанское" - и сразу принял и эйхманисовское объяснение Соловков как мастерской по выделке нового человека, и его право повелевать и дурить. Однако ракурс оказался хотя и интересным, но, мягко говоря, недостаточным: пацан не тот человек, кто в состоянии понять и объяснить другого, хотя и может "прочувствовать". Вот и Артем не склонен к анализу или мукам нравственного выбора, во всем доверяя тому, что его автор называет "врожденным чувством". И ни вынесенные в Приложение записки общей любовницы Эйхманиса и Артема - Галины, ни прямая речь автора в Послесловии, ни даже скупой слог биографии начальника лагеря в Эпилоге (Прилепин словно бы никак не мог завершить свой роман, затянув его финал на полсотни страниц) не придали образу создателя ОСЛОНа нужной объемности и полноты. Как и не объяснили толком, чем монашеский девиз Соловков "В труде спасаемся", подхваченный и перетолкованный Эйхманисом, отличается от "Arbeit macht frei" Освенцима.
Роман "Обитель" получился романом авантюрно-приключенческим, с героем-трикстером в центре, просто похождения Артема и его волшебных помощников разворачиваются в соловецких интерьерах, а не в плену у сарацинов или морских пиратов. Роман чем-то похож на своего главного героя: те, для кого лагерная тема до сих пор не отболела, встретят с надеждой произведение писателя из несидевшего поколения; впрочем, лагерные ужасы, подробно выписанные в романе, скорее антураж книги, чем материал для анализа, образуя противоположный полюс нехитрым телесным радостям, тоже выпадавшим на долю его героям. Видно, что Прилепин внимательно читал воспоминания и свидетельства прошедших Соловки (а одного из них - автора замечательной книги "Неугасимая лампада" Бориса Ширяева даже не без снисхождения помянул - как стихотворца-эпигона). Любители почвенного реализма узнают в повествователе своего по ряду характерных высказываний от первого лица вроде "эпоха разоблачений и покаянного юродства" - о 90-х годах ХХ века, а также и по россыпи словечек, словно бы позаимствованных из солженицынского словаря языкового расширения: "взгальный" , "ядреный тулуп" , "ужасный разор" , "докучливый голод" , "тихое бережение" , "спотыкливый разговор" , "любитель придумчиво забавляться", "непапошный какой", "день был стылый" , "ражие парни" , "волглая ткань" , "полны грязью всклень" и даже так: "шел неоглядой, живу неоглядой, задорный, ветряный. Надолила судьба - живу теперь в непощаде". Да только хватило автору запаса этих слов (или куражу вставлять их в роман) лишь на первые сто страниц почти 800-страничного тома книги, и в дальнейшем они пропадают напрочь!
В общем, не найти в тексте убедительной и свежей апологии лагерной системы, как не найти и ее категорического осуждения.
В отличие от своего кумира Леонида Леонова, не силен Прилепин выстраивать яркие полемические диалоги: герои в романе обычно не спорят, а читают лекции или проповеди, к счастью недлинные. Не много в романе и глубоких и свежих мыслей: не считать же таковыми ремизовское "человек человеку - бревно", в устах одного из персонажей превратившееся в "человек человеку - балан", или мысль, что каждый человек носит на дне души немного ада! Словно иллюстрируя эту нехитрую мысль, любой персонаж романа рано или поздно поворачивается читателю своей неприглядной стороной, как и наоборот, всякий злодей в ней имеет шанс проявить немного человечности - со времен ЛН Толстого мысль, казавшаяся свежей лишь в контексте литературы социалистического реализма. А главное, то, что человек по природе своей порочен, отчасти оправдывает его помещение на Соловки - не за вмененные, так за истинные грехи отчего же не пострадать?
Роман Прилепина не просто дает лагерь через призму пацанского взгляда - он подготавливает мысль, что в нашей пацанской стране лагерь неизбежен, более того - был всегда и, по-видимому никуда не денется, какая бы власть на дворе не стояла. Ну нет веры в человека у писателя, завершающего свой роман сомнительной максимой, пожалуй - тоже вполне пацанской: "Человек темен и страшен, но мир человечен и тепл".

Замечательный московский учитель Р.И. Зандман попала 3.07.2014 на заседание так наз. "Патриотической платформы" в Госдуме, на тему «Качество учебников русского языка, литературы, истории и результаты ЕГЭ-2014 – существует ли взаимосвязь?». Некоторые из выступлений ей удалось записать, а потом расшифровать. Здесь представлены выступления не нуждающейся в представлении Ирины Яровой, а также Директора центра политической информации, историка-архивиста по образованию Алексея Мухина. Рекомендуется к прочтению :)

Отчёт о посещении заседания «Патриотической платформы»
Ирина Яровая
Мы пригласили вас принять участие в работе на базе Патриотической платформы
Наша деятельность освещается достаточно широко. У нас сложилась традиция. Мы собрались, чтобы сделать серьёзный и глубокий анализ проблем и найти наиболее разумные решения. Недавно мне предоставилась возможность участвовали в работе Круглого стола. Современное образование рассматривалось в Общественной палате. Я сама получила эмоциональное и интелллектуальное удовольствие, так как эти вопросы, так как они обозначены, понятны и близко каждому.
Те вопросы, которые обозначены... Я прочитаю цитату: «Преподавание русского языка и литературы в современной российской школе потеряло связь с духовно-нравственным воспитанием молодёжи, не справляется с катастрофическим падением речевой и читательской культуры школьников, вызывает серьёзную обеспокоенность статус учителя русского языка и литературы» [по-видимому, из «Резолюции Учредительного съезда учителей русского языка и литературы» (12-14 ноября 2013 года)]. Совершенно очевидно: безопасность общества и государства связана со способностью сохранения своей самоидентичности и своих традиций. Сегодня мы являемся участниками, можно сказать, международной дискуссии о том, что такое русофобия, что такое притеснение русских за рубежом, что такое лишение возможности говорить на родном языке. Пример - то, что происходит на Украине. Подошли к той черте, когда в своём отечестве мы вынуждены говорить о спасении русского языка. Мы понимаем, что это проблема системная. Если говорить о публичном пространстве, где носителями красивой русской речи являются представители СМИ, то они не являются носителями красивой русской речи. Эта девальвация языковАя становится всё более разрушительной. По мере «оскуднения» русского языка и речевой функции человекка, снижается потенциал мыслительный человека. Происходит оскуднение человека, то, как невысоко он оценивает самого себя как часть одного большого целого. У нас в Конституции есть преамбула, великолепно написанная и с точки зрения смысла и сточки зрения формы, формула « Мы - многогонациональный российский народ, объединённый общей судьбой под названием Россия». В 90-е годы , когда началось системное разрушение из того, что сохраняло и оберегало общество... Мне недавно встретилось высказывание «Язык оберегает душу народа». Какие решения мы можем предпринять, чтобы развернуть эту ситуацию ?
ЕГЭ…На нашей площадке ещё при министре Фурсенко было предложение об отмене ЕГЭ по русскому языку и литературе. Наше требование к министерству – отменить ЕГЭ по литературе. Были баталии серьёзные. Тогда шла речь о едином учебнике истории. Уже тогда стало понятно: через учебник истории происходит мягкое разрушение самосознания гражданского, реализуется полноформатно. Мы дали поручение, они сделали интереснейший анализ.
По некоторым вещам просто шокировало. Они не содержат исторической правды. Детская энциклопредия «История Отечественной войны», которая издана на деньги Федеральной целевой программы культуры. Это пропаганда нацизма, те формулы, которые там есть, не соответствует исторической правде. Алексей зачитает цитаты.
Так вот, говоря о русском языке и Е ГЭ.
24 балла, которые установили – это уже…чрезвычайно. Это почти 2.
Это серьёзная проблема Если конституционное право на образование по основному предмету русский язык даётся на уровне на 24 балла, то это серьёзная проблема. Её надо диагностировать и с ней надо работать. Мы очень щепетильно относимся к осуществлению прав ребёнка. Сейчас ущемляются права ребёнка на общее образование, общее – это одинаковое для всех.. Третьи лица не могут определять, какому ребёнку надо дать лучшее образование, кому хуже. Ребёнок не может быть связан по рукам и ногам коммерческими учебниками..
Разные учебники - это вообще катастрофа для семьи, ребёнок не может перевестись из одного учреждения в другое. Не говоря уже про другие регионы.
Я переехала с Украины на Камчатку с тем же набором учебников и продолжила образование – это и называется общедоступностью образования. Не нужно преодолевать препятствия, что не совпали с интересами учебника. Вот учебник русского языка. Вот закладки с ошибками. И что, товарищи дорогие? Я рада, что кто-то получает деньги. И кому нужна эта сумасшедшая вариативность? Коммерческая выгода – вещь важная в экономике. Какое это имеет отношение к государственной задаче – дать в соответствии с конституцией детям общедоступное образование? Воспитание и образование личности гражданина учащегося. Каким образом мы можем объединить наши усилия? Вы, наверно, являетесь авторитетом, ориентиром в поиске правильных решений. Проблема является более чем очевидной. У нас есть такое правило, что я предлагаю. Обсуждение в стилистике «Я предлагаю!, исходя из того, что вы все глубоко знаете проблему. Вот какие предложения сформировали вы, чтобы предпринять конкретные шаги, поменять ситуацию, в которой мы находимся... Мы действуем в стилистике лоскутного одеяла. Вообще, то, что придумано у нас в сфере образования, в страшном сне не придумаешь. Те, кто поработали по линии Сороса, хорошо поработали. Заложили столько камней подводных, на которые мы тут натыкаемся…
Я обратилась в Минобр с предложением, что... ну, не вы создавали эту систему. Ну зачем вы берёте на себя родимые пятна прошлого, вы подумайте над тем, чтобы не оправдываться - разверните ситуацию! Не делайте вид, что всё хорошо. Не оправдывайтесь!
Я получила анализ данных ЕГЭ, как оценивалось, Рособрнадзора. Мы же не ищем виновных, мы ищем решения. Это попытка поиграть с цифрами. Не надо играть со статистикой. Она такая, какая есть. Поиска виновных нет, есть желание найти решения. И сейчас, когда вы продумываете свои предложения, я предоставляю слово Алексею Мухину.

Алексей Мухин
Мы делали анализ по историческим учебникам, по истории. Но, безусловно, русский язык является носителем кодов не только культуры, но и исторических событий., поэтому разделять эти 2 предмета не представляется возможным. Понятно, что сейчас война за будущее и настоящее идёт через изменение прошлого. И те, кто изменяет прошлое, пытается воздействовать на нас сейчас и на наше будущее через наших детей. Поэтому на исследователях и авторах учебников лежит огромная ответственность . Те, кто изменяет прошлое, влияет на будущее, на сегодняшний день. Система не позволяет получать целостную картину мира, систему, развивающую историческое сознание и знание русского языка. Без изучения истории невозможно изучение русского языка – в этом и состоит сохранение традиций.
Преподавание истории и русского языка неразделимы. Создавая намеренные концепции, например, псевдоязык интернета, антиисторические концепции, например тоталитаризма, люди действуют весьма эффективно: суммы беспрецедентны, [если] в 2011году иностранные фонды тратили 7,6 млрд руб, то в 2013 г. порядка 25 млрд руб. российские НКО потратили на порядок больше. Интенсивность воздействия возрастает, мы вступаем в фазу, когда взаимодействие традиционного обществ и общества, которое пытается воздействовать, переходит в военную фазу. Воздействие фондов НКО эффективно, образовательные центры, центры развития демократии! Создаётся комплекс неполноценности , готовят к мысли о распаде России,
к радикалам и религиозным фанатикам будут относиться, извините, как к норме. Все эти вещи отлавливаются в учебниках по истории. Они хорошо работют технологически, не сейчас. У нас сохраняются советский заряд иммунитета, противостоящие обществу потребления, разрушающему духовные скрепы. Сейчас многие хихикают над этим, хотя тема очень мощная.
Шельмование - основное орудие разрушения традиционного общества, исторической науки, русского языка, смех - это то, чему противостоять очень сложно. Нужны системные действия. Вот об этом мы будем сегодня говорить.
Комплекс проблем:
• ценность и организация преподавания истории и русского языка;
• секуляризм [?];
• отбор и распространение пособий;
• содержание учебных пособий.
По этим направлениям предстоит работать.
Есть цитаты из учебника для системы высшего образования из серии «Россия и мир» «Древнее средневековье и Новое время», рекомендованного Федеральным списком учебников для высшей школы , изданного издательством «Просвещение». Автор подводит учащихся к мысли о крайне тяжёлом положении представителей других конфессий и национальных меньшинств в Российской империи, о доминировании имперского сознания, которое сводится к непониманию России как многонационального, многоконфессионального государства. Эти мысли, усиленные представителями средств массовой информации, подводят к мысли о том, что у нас нет истории. Человек, отрицающий наличие исторических связей, родовых скреп, остаётся один на один с рынком, перемалывающим его так, как должно быть.
Но не всё так плохо. Дело в том, что фонды, которые представлены государствами, которые прямо финансируют те или иные государственные программы, сочетаются идейно с полугосударственными фондами, которые через посредников финансируют диверсионные программы.
Есть и частные, добрые… фонд Мак-Артуров, он влияет на формирование исторического сознания в России, тратит невообразимые средства (существует с 1991 года), работает по вопросам России в мировой политике, по вопросам прав человека и по вопросам науки и образования в России. Их десятки. Мы их ранжировали, их проанализировали. Только они в 12 году потратили 4 с четвертью млн долларов на изучение или, точнее, изменение - они потратили на изменение учебников по истории. Система, с которой мы сталкиваемся, она разнообразна и очень эффективна.
Перед ними стоят проблемы практического свойства. Прагматичные цели: убедить, что природные ресурсы им [нам?] не принадлежат , а принадлежат мировому сообществу. Это сеет сомнение: а если правда? Если нет? А если приходит ещё ребёнок, который убеждён совершенно в обратном, возникает вообще непонятная ситуация.
Я думаю, что в данной ситуации придётся следовать строгим курсом, и вот, что я предлагаю сделать.
В результате политизации мы перешли в качественно другой уровень противоборства: мы видим засилье западных исторических концепций с весьма деструктивным уклоном по текстам.
[Необходимо] доведение до российских регионов преимуществ проживания в единой стране.
Использование цивилизационного подхода, свойственного советской исторической науке.

[текст недорасшифрован, но главное - сказано]

Историю сталинского поворота в государственной политике и идеологии от интернационал-большевизма к национал-большевизму нередко начинают с 1930 года, с исторического Постановления Секретариата ЦК ВКП(б) от 6.12.1930 О фельетонах Демьяна Бедного «Слезай с печки», «Без пощады», обернувшееся многолетней полуопалой для поэта.
Думается, в этих произведениях Сталину могло не понравиться не только то, что, что Бедный, как писал вождь народов автору поэм, позволил себе"возглашать на весь мир, что Россия в прошлом представляла сосуд мерзости и запустения… что «лень» и стремление «сидеть на печке» является чуть ли не национальной чертой русских вообще, а значит и русских рабочих, которые, проделав Октябрьскую революцию, конечно, не перестали быть русскими"
Сталина могло передернуть от следующих строчек поэмы "Слезай с печки", в сокращении опубликованной, напомню, 7.09.1930 на страницах "Правды":500 словCollapse )

Тебе улыбнется презрительно Блок —
Трагический тенор эпохи.

Эти хрестоматийные строки второго из «Трех стихотворений» (1960) – лирического триптиха Анны Ахматовой. Уважаемый m_bezrodnyj напомнил источник такого странного определения поэта: на одном из поэтических вечеров осенью 1913 года Ахматова отказалась выходить читать после Блока и заслужила его ироническую реплику: «Анна Андреевна, мы не тенора». Известно несколько попыток интерпретаций данной метафоры (в основном обыгрывающих представление о том, что тенор – кумир публики; впрочем, И.Бродский в одном из своих разговоров с С.Волковым заметил, что в «баховских «Страстях по Матфею» Евангелист – это тенор»).
Однако мне нигде не попадалось объяснение данной строчки через английское слово the tenor, среди прочих значений которого, напомню: 1) направление, течение; движение, развитие (tenor of the life — течение жизни); 2) содержание, смысл (речи, статьи и т. п.)
Английский язык Ахматова знала , хотя это знание и было словарным, книжным. Таким образом, Блок у Ахматовой – не только голос и кумир эпохи, но и ее содержание, смысл, ее реализация, достижение.



Святая простота, с какой подобные объявления появляются на подъездах и в подворотнях, раньше пугала, а теперь вызывает чувство брезгливости.
Если прежде указание в подобного рода объявлении "не лица кавказской национальности" еще могло сойти за обыкновенный фашизм, то когда главным критерием становится "славянская внешность" (кто бы мне объяснил, что это такое и каков процент людей "славянской внешности" среди этнических русских?) - это уже РАСИЗМ. Причем самая гадкая его разновидность - бытовой и не боящийся получить по заднице от власти.

Дорогие коллеги! Поздравляю Вас с вашим (и нашим) профессиональным праздником, желаю, чтобы сбылось наконец проречество Ильича: " “Народный учитель должен у нас быть поставлен на такую высоту, на которой он никогда не стоял и не стоит и не может стоять в буржуазном обществе".

В качестве праздничного подарка - цикл вредных советов, написанных в подражание Г.Остеру и по просьбе друзей-учителей для учительского капустника лет уже, наверное, десять назад.

Вредный советыCollapse )

Всеволод Кочетов – советский прозаик, о котором Семен Липкин говорил: «Все советские писатели видят действительность, как и положено, глазами партии. Кочетов видит ее глазами КГБ». Славен сей литератор многим, но среди прочего – как автор, может быть, самого реакционного советского романа «Чего же ты хочешь?» (1969), рассказывающего о том, как западные спецслужбы растлевают советскую художественную элиту и молодёжь. Что стоят одни только имена врагов: агент ЦРУ Порция Браун (что означает, надо полагать, «порция дерьма»), бывший эсэсовец-ревизионист Клауберг (должно быть, от нем. die Klaue – коготь или копыто), хорош и тёзка Муссолини оппортунист из итальянской компартии Бенито Спада. Роман полон выпадов как против западного масскульта (кабацкая чернокожая певичка Лилли Пупс, с триумфом собирающая залы в СССР, «четыре нестриженых молодца с постными мордами гомосексуалистов и с гитарами на ремнях» из Англии, летящие в Москву), так и против здешних «агентов влияния», в том числе и личных недругов Кочетова. Так, главред ортодоксального ж. «Октябрь» не смог удержаться, чтобы не дать лондонскому издательству, под прикрытием которого в СССР въезжает группа идеологических диверсантов, имени своего заклятого врага – «New World». Но адресаты многих выпадов Кочетова анонимны: кого-то он называет, иногда его намеки прозрачны, иногда же – невозможно понять, кто или что конкретно имеется в виду.
Попробуйте, может быть, вы сможете догадаться, о каких людях, фильмах или книгах здесь идет речь (Я намеренно среди прочих привожу несколько совершенно очевидных примеров – для затравки.) Итак: цитаты из романаCollapse )

На заре 1980-х профессор (а тогда еще доцент) В.В. Агеносов обратился к своему шефу профессору Академии общественных наук при ЦК КПСС Михаилу Никитичу Пархоменко с просьбой помочь утвердить тему будущей докторской диссертации: «Литература русской эмиграции» (советские литературоведы тогда еще не представляли себе масштабов данного явления, почему тема и была сформулирована столь общо). Дальше - большеCollapse )

Во вторник на исходе февраля состоялся давно запланированный вечер в Литературном салоне "На Самотёке" прозаика Аф. Мамедова, получившего не так давно премию имени другого прозаика - Юрия Казакова - за лучший рассказ 2006 года, коим был признан двучастный рассказ-"диптих" "Хорошо, что только раз" . Хотя главным поводом встречи была презентация выхода в свет новой книги писателя "Время четок. Полные версии двух романов", включившей в себя романы "Хазарский ветер" и "Фрау Шрам"



Фотоотчет о вечереCollapse )

«Балагурство – одна из национальных русских форм смеха, в которой значительная доля принадлежит «лингвистической» его стороне. Балагурство разрушает значение слов и коверкает их внешнюю форму. Балагур вскрывает нелепость в строении слов, дает неверную этимологию или неуместно подчеркивает этимологическое значение слова, связывает слова, внешне похожие по звучанию» (Лихачев Д.С. Смех как мировоззрение. - М., Спб., 1997. - С. 356.)
Выходит, отличительная черта филологических компаний - это балагурство? Странно, а я думал, что это словоблудие. Мы даже так переводили слово "филология" - буквально "словоблудие" ("логос" - слово + "фил" - любить).
Помню, как приятель-медик в какой-то момент не выдерживал и плевал: "Да ну вас, филологов, ни словечка в простоте, к каждому слову готовы привязаться" - но уже через несколько месяцев сам играл с нами в бесконечные словесные игры.
Но вот вопрос: насколько эта болезнь носит хронический характер? И свойственна ли она людям, давно порвавшим с филологией и с дипломом филолога в кармане занимающимся более продуктивными, менее дискредитированными в глазах широкой общественности видами деятельности?

  Viewing 0 - 10