Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Миклухо-Маклай

Пацанская обитель

Так много добрых моих знакомых были восхищены последним романом Захара Прилепина "Обитель", что я чуть не умер от любопытства, пока сам не прочел его.
Пожалуй, Прилепин нашел неожиданный ракурс во взгляде на ОСЛОН - предтечу советского ГУЛага: до него лагерную систему мы видели глазами интеллигента (Лихачев, Ширяев, Гинзбург, даже Шаламов и Демидов), Солженицын попытался дать ее через восприятие русским мужичком-крестьянином ("Один день... "), Прилепин же отправил на Соловки своего любимого героя - пацана. Не политического - отцеубийцу, одного из типов того "массового человека", виктимного и деклассированного, о котором писала Ханна Арендт. Главный героя романа Артем Горяинов не имеет определенной профессии и не принадлежит ни к какому сословию; его реакции спонтанны, а привязанности - ситуативны: он легко сходится с людьми - но не способен на длительные отношения и на подлинное доверие, нуждаясь не в дружбе, а в покровительстве: на побег он тоже не не способен - ему нужно, чтобы его увезли с острова. Среди людей он выделяет таких же пацанов, как и сам - в таких он может даже влюбиться и простить им многие подлости (как, к примеру, прощает приблатненному стихотворцу Афанасьеву). Но с подозрением, а нередко потом и с нескрываемым презрением относится к людям "идейным", имеющим жизненную программу и устойчивую систему ценностей, будь то типично леонид-леоновский персонаж - скрытый белогвардеец Василий Петрович, учёный малый Осип Троянский или "владычка" Иоанн. Каждый из них ошибается в Артеме, отмечая для себя его молодой витализм и веря, что сможет заполнить своими письменами tabula rasa его души - за что впоследствии расплачивается. Артему этого не нужно: его жизненные приоритеты - пожрать и поиметь "сисястую девку": обонятельно-пищеварительному аспекту его духовной жизни автор уделяет приоритетное внимание, как и аспекту половому (причем любовница Артема не может иметь детей, а до нее он находит утешение в онанизме). То равнодушие к собственной и к чужой жизни, боли и унижению, которое автор приписывает своему герою в конце романа, объяснимое надломленностью молодого человека, в действительности присуще ему изначально.
Вот чьими глазами Прилепин попытался взглянуть на Соловецкий лагерь и на его крестного отца - Эйхманса (в романе - Эйхманиса)! Взгляд - есть, и он почти влюбленный: в Эйхманисе Артем сразу распознал свое: "было в нем что-то молодое, почти пацанское" - и сразу принял и эйхманисовское объяснение Соловков как мастерской по выделке нового человека, и его право повелевать и дурить. Однако ракурс оказался хотя и интересным, но, мягко говоря, недостаточным: пацан не тот человек, кто в состоянии понять и объяснить другого, хотя и может "прочувствовать". Вот и Артем не склонен к анализу или мукам нравственного выбора, во всем доверяя тому, что его автор называет "врожденным чувством". И ни вынесенные в Приложение записки общей любовницы Эйхманиса и Артема - Галины, ни прямая речь автора в Послесловии, ни даже скупой слог биографии начальника лагеря в Эпилоге (Прилепин словно бы никак не мог завершить свой роман, затянув его финал на полсотни страниц) не придали образу создателя ОСЛОНа нужной объемности и полноты. Как и не объяснили толком, чем монашеский девиз Соловков "В труде спасаемся", подхваченный и перетолкованный Эйхманисом, отличается от "Arbeit macht frei" Освенцима.
Роман "Обитель" получился романом авантюрно-приключенческим, с героем-трикстером в центре, просто похождения Артема и его волшебных помощников разворачиваются в соловецких интерьерах, а не в плену у сарацинов или морских пиратов. Роман чем-то похож на своего главного героя: те, для кого лагерная тема до сих пор не отболела, встретят с надеждой произведение писателя из несидевшего поколения; впрочем, лагерные ужасы, подробно выписанные в романе, скорее антураж книги, чем материал для анализа, образуя противоположный полюс нехитрым телесным радостям, тоже выпадавшим на долю его героям. Видно, что Прилепин внимательно читал воспоминания и свидетельства прошедших Соловки (а одного из них - автора замечательной книги "Неугасимая лампада" Бориса Ширяева даже не без снисхождения помянул - как стихотворца-эпигона). Любители почвенного реализма узнают в повествователе своего по ряду характерных высказываний от первого лица вроде "эпоха разоблачений и покаянного юродства" - о 90-х годах ХХ века, а также и по россыпи словечек, словно бы позаимствованных из солженицынского словаря языкового расширения: "взгальный" , "ядреный тулуп" , "ужасный разор" , "докучливый голод" , "тихое бережение" , "спотыкливый разговор" , "любитель придумчиво забавляться", "непапошный какой", "день был стылый" , "ражие парни" , "волглая ткань" , "полны грязью всклень" и даже так: "шел неоглядой, живу неоглядой, задорный, ветряный. Надолила судьба - живу теперь в непощаде". Да только хватило автору запаса этих слов (или куражу вставлять их в роман) лишь на первые сто страниц почти 800-страничного тома книги, и в дальнейшем они пропадают напрочь!
В общем, не найти в тексте убедительной и свежей апологии лагерной системы, как не найти и ее категорического осуждения.
В отличие от своего кумира Леонида Леонова, не силен Прилепин выстраивать яркие полемические диалоги: герои в романе обычно не спорят, а читают лекции или проповеди, к счастью недлинные. Не много в романе и глубоких и свежих мыслей: не считать же таковыми ремизовское "человек человеку - бревно", в устах одного из персонажей превратившееся в "человек человеку - балан", или мысль, что каждый человек носит на дне души немного ада! Словно иллюстрируя эту нехитрую мысль, любой персонаж романа рано или поздно поворачивается читателю своей неприглядной стороной, как и наоборот, всякий злодей в ней имеет шанс проявить немного человечности - со времен ЛН Толстого мысль, казавшаяся свежей лишь в контексте литературы социалистического реализма. А главное, то, что человек по природе своей порочен, отчасти оправдывает его помещение на Соловки - не за вмененные, так за истинные грехи отчего же не пострадать?
Роман Прилепина не просто дает лагерь через призму пацанского взгляда - он подготавливает мысль, что в нашей пацанской стране лагерь неизбежен, более того - был всегда и, по-видимому никуда не денется, какая бы власть на дворе не стояла. Ну нет веры в человека у писателя, завершающего свой роман сомнительной максимой, пожалуй - тоже вполне пацанской: "Человек темен и страшен, но мир человечен и тепл".
Миклухо-Маклай

29.09.2009 Михаил Елизаров на Самотёке

ЛИТЕРАТУРНЫЙ САЛОН «НА САМОТЕКЕ» МОСКОВСКОГО ГУМАНИТАРНОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА
открывает сезон 2009/2010 вечером Букеровского лауреата 2008 года, прозаика

МИХАИЛА ЕЛИЗАРОВА


Фото взято вот отсюда

Вечер состоится 29 сентября (вторник). Начало в 19.00

Collapse )
Миклухо-Маклай

Московский студент - студент из Москвы, не так ли?

Миклухо-Маклай

Из дальних странствий возвратясь...

Ровно сутки, с 24 по 25 марта, пробыл в г. Калининграде (некогда - Кёнигсберг). Несмотря на жесткий график, успел и поработать, и посмотреть – конечно, не весь город, но на ворох впечатлений набралось.


Collapse )
Миклухо-Маклай

Остров Сахалин

На днях вернулся с о. Сахалин, постепенно вошел в привычное русло после вынужденного перевода биологических часов сперва на 7 часов вперед, а потом – назад. Писать подробный отчет не вижу резона (я не А.П. Чехов), лучше – несколько фото невысокого качества.
Collapse )

Жалею, что так и не сфотографировал:
1. Автомобиль ГИБДД с правым рулем;
2. Развалины в г. Невельск после землетрясения, случившегося почти год (!) назад – и, по контрасту, кортеж с включенными мигалками, который вез по полупустой грунтовой федеральной трассе Южно-Сахалинск – Невельск очередную комиссию из Москвы, прибывшую контролировать расходование отпущенных на восстановление города средств;
3. Хотя бы одну сахалинскую кореянку: они здесь необыкновенно хороши собой.
Миклухо-Маклай

О моей бабушке и их выборах

Сегодня совершил марш-автобросок под Тверь, где живет моя бабушка. Ей на днях исполнилось 80 лет, я вырос у нее на руках – и лучшим подарком для нее cтали не только приезд ее дочери, зятя и внука, но и то, что я отвез ее в пос. Сахарово проголосовать.
Вся Тверь в день выборов совершенно открыто украшена предвыборными плакатами Путина и Жириновского: других попросту не было. Отец мой тихо матерился. По местному ТВ в 11-00 транслировали предвыборную речь Путина с просьбой о поддержке его курса.
Бабуля, еще десять лет назад отдававшая свой голос и сердце Ельцину, теперь голосовала за КПРФ («Я теперь про Зюганова все знаю, он обещал награбленное все вернуть нам»), но вот за мэра (выборы которого проходили параллельно) она проголосовала прежнего – едросовца Лебедева. На мое замечание, что Лебедев не коммунист, бабуля ответила:
- Лебедев обещал мне 200 рублей заплатить.
Оказывается, пару дней назад подруга моей бабушки звала ее в мэрию, где от имени Лебедева раздавали пенсионерам по 200 рублей. Бабуля поехать не смогла, но она осталась уверена, что свои деньги получит, лишь бы Лебедев остался у власти. Причем она всерьез собирается ехать за этими деньгами: никакие уговоры и предложения выдать ей эти 200 рублей и даже большую сумму ее не останавливают: 200 рублей лишними не бывают.
Так вот, я хочу сказать:
Будь проклята та мразь, что таким образом наживается на стариках – их старческой немощи, доверчивости и нищете.
И еще:
Идите в жопу те, кто сознательно за эту мразь голосует: вы не можете не знать о том, как получает голоса выбранная вами партия
Миклухо-Маклай

Молдавские коньки

Через месяц первая небольшая партия молдавских коньков сможет легально пересечь границу России
- вот такая новость висит на сайте "Эха Москвы".
Не иначе, молдаване эти коньки отбросили специально для нас. Или коньки - это маленькие кони, которые раньше нелегально пересекали границу РФ, а теперь им открыли визу?
Миклухо-Маклай

То яма, то канава...

Всегда подспудно чувствовал какую-то фонетическую ущербность "Гимна Москвы" - чувствовал, но определить, в чем она состоит, не мог. И вдруг понял: она проявляется в ключевых, финальных строчках каждой антистрофы, которые звучат так:

Дорога ЯМА я столица,
Дорога ЯМА ЯМА сква!

Страшная проговорка.